- Я в воздух палил, чтобы вас случаем не зацепить, - оправдываясь, пробормотал денщик. - Сначала пальнул, а потом еще самокрученную гранату запустил. Так, для острастки, пужнуть чертеняг маненько...

Он подошел к побледневшему, растерявшемуся Ростопчину и, повалясь на колени, протянул кнут:

- Всыпь батюшка от всего сердца, тебе и полегчает…

Архитектурные вкусы и прихоти своего века воистину сродни летописному делу! Читается в них душа времени не хуже, чем в самой подробнейшей биографии. Достаточно беглого взгляда, и поймешь, что император Петр Великий любил дворцы, напоминавшие сошедшие со стапелей суда: вытянувшиеся во фрунт, напряженные, готовые в любой момент поймать свежий ветер, чтобы, сорвавшись с насиженного места, отправиться искать свое счастье в Посейдоновой вотчине у морских чертей.

Вспоминая прошлогоднюю поездку в Италию, с ее лазурным побережьем, где тихие волны баюкают рыбацкие лодки, Ростопчин обмяк и блаженно улыбнулся:

«Хорошая страна Италия, любой Потемкинской деревне фору даст. И жизнь хороша: молись, пей вино и люби. В любой последовательности, точно не ошибешься. Вот и весь житейский устав! А все оттого, что люди не чета нашим, – генерал губернатор припомнил произошедший пренеприятнейший инцидент у французской пекарни. - У нашего брата как запрягать да ехать надо, вечно то кнут сломался, то кучер усрался. Так и живем.»

Федор Васильевич с тоской оглядел опустевшую немецкую слободу. Его взгляд снова зацепился за выглядывавший сквозь тенистый сад дворец Бутурлиных на Яузе. Каждая смена правителя оставила на нем свои следы: так при Анне Иоановне из гордого парусника дворец стал выглядеть как царская конюшня. При любвеобильной Елизавете Петровне он стал напоминать поджидающий веселых гвардейцев бордель. При матушке Екатерине, мечтавшей покорить Европу своей просвещенной монархией, дворец уподобился храму мудрости, а при покойнике Павле Петровиче и вовсе подтянулся в образцовую казарму.