— Это может только гражданскую войну означать, — произнесла Ингегерд с мужской, даже с солдатской прямотой. — И кто победит?

Девять слов — и она сказала все, что требовалось. Ршава постарался смягчить картину:

— Малеин правил много лет. Большинство людей верны ему. И в его руках город Видесс. Ни один человек не посмеет утверждать, что он правит Видессом, если столица не в его руках, а город Видесс — величайшая крепость в мире.

Каждое из его слов было правдой. И стало бы приговором большинству мятежей еще до их начала. Но этот мятеж…

— Стилиан есть Стилиан, — заметил Гимерий. — Подобных ему Видесс не знал уже давно.

И это, к сожалению, тоже было правдой.

Ингегерд произнесла что-то на своем языке. Ршава не знал ни единого слова из языка халогаев. Он заметил, что Гимерий взглянул на него с внезапным испугом. «Не напомнила ли она ему, что я родственник автократора? В лед меня, если я не угадал».

Но Ршава подумал также, что остался бы верен Малеину, даже не будь между ними кровных уз. И прелат сказал:

— Вам следует помнить, что автократор — наместник Фоса на земле. Малеин — законный правитель империи, а до него здесь правили его отец и дед. А кто такой Стилиан? Возможный узурпатор. Человек, желающий свергнуть наместника Фоса. Кто способен на такое? Только человек, впустивший Скотоса в свое сердце.

И он снова церемонно плюнул, отвергая темного бога. Так же поступили Гимерий и Ингегерд. Все благочестивые видессиане верили, что в конце концов Фос одолеет Скотоса и добро победит зло. Верить в противоположное означало впасть в самую черную ересь и, без сомнения, обречь душу на прозябание в ледяном аду темного бога.

Тем не менее Гимерий сказал:

— Предположим, святейший отец, что Стилиан победит? Заметьте, я не говорю, что так будет, но лишь предположим, хорошо? Тогда он станет автократором, правильно?