— Святейший отец, — негромко произнесла она и очертила на груди знак Фоса. В отличие от большинства халогаев, она отказалась от суровых богов своей родины, уверовав в благого бога.

Ршава воздел руки к небесам, плюнул, ритуально отвергая Скотоса, и глотнул вина. Оно было сладким и крепким — хорошее вино, а прелату не мешало подкрепить силы. Он откусил от медовой булочки, обильно сдобренной грецкими орехами и сливочным маслом. К маслу ему здесь пришлось привыкать: в городе Видесс, где в ходу было оливковое масло, употреблять сливочное считалось признаком варварства. Но здесь оно оставалось свежим дольше, чем в столице.

Гимерий выпил вина и закусил вместе с гостем. Так же поступила и Ингегерд, которая села на стул, поставив на стол поднос. Женщины халогаев считались дерзкими — как в хорошем смысле, так и в плохом, — и она эту репутацию явно оправдывала. Ршава едва заметно поджал губы. Хотя ее дерзость и нарушала обычаи, религиозных законов она не затрагивала.

— Итак, святейший отец, что вы хотели мне сказать? — спросил Гимерий, опуская на колено свой оловянный кубок.

Прежде чем ответить, Ршава посмотрел на Ингегерд. Она ответила ему спокойным взглядом; на ее скульптурно очерченном лице читалось серьезное внимание. Хотя прелату это показалось очень странным, командир гарнизона явно хотел, чтобы его жена все услышала. И Ршава, слегка пожав плечами, сообщил новость:

— Генерал Стилиан восстал против его величества автократора Малеина.

— Фос! — воскликнул Гимерий, и, словно еще не веря до конца, переспросил: — Вы это точно знаете?

— Точнее не бывает. Новость мне только что сообщил эпарх Зауц, а к нему ее доставил курьер с юга. Я сам видел, как этот курьер прискакал к резиденции Зауца. Он едва не загнал лошадь по дороге. Он полагал, что его новость очень важна. Я не слышал ее из уст курьера и не видел депешу, но у меня нет причин не доверять эпарху.