– Бесполезно, сэр. Они ни для чего не пригодны, - сказал чернокожий инженер из Зимбабве, показывая на обуглившиеся сваи.

– Ну, все деревья в этой части круга мы срубили, - сказал Перкинс, указывая прутом. - Пошлите отряд на поиски. Старший - капитан Дейл.

Дейл отдала честь, и задача вытеснила обиду. Она, несомненно, выжидала удобного случая, чтобы отчитать его за промашку с «дамами», но приняла невысказанное извинение.

– Есть, сэр! Сколько свай нам понадобится?

Перкинс откинулся на каблуках, прикидывая, но сразу выпрямился - ревматическое колено тотчас дало о себе знать.

– Начнем с пятидесяти. Присылайте их партиями, а дальше посмотрим.

– Слушаю, сэр! - Она снова щегольски отдала честь. Перкинс прикоснулся ко лбу прутом и отвернулся.

Толпы продолжали тесниться вокруг них, а вечное стенание начало действовать Перкинсу на нервы. Управление, видимо, взяло на заметку раздражение, которое у него вызывал неумолчный шум, и какофония усилилась. Когда он начал отдавать распоряжения, касающиеся постройки, голоса в вышине над ними разразились визгливыми руладами, в которых Перкинс с отчаянием распознал оперное пение. Оно становилось все громче, пока уже никто не мог расслышать даже самое могучее его рявканье.

«Чтоб им!» - подумал Перкинс. Он всегда презирал оперу. Жена заставляла сопровождать ее в театр, но он всегда засыпал еще до окончания первого действия. Может, это кара за его скверное поведение? Если так, то он платит сполна, коли считать визг частью его кары, значит, он трудится во имя небесного покоя, и оно того стоит.

Он поглядел на небо и улыбнулся. Визг оборвался.

– А-а, попались, сукины дети! - сказал он.

Перед ним возник Дэнби и с обычной энергией отдал честь.

– Под коркой все кипит, сэр, но сама она достаточно тверда.