И ведь нельзя сказать, чтобы Дмитрий Петрович был без способностей. Но вот в дело их пустить ему как-то не удавалось. Этот свой недостаток он вполне осознавал и компенсировал хитростью и нагловатостью. Все чего-то ловчил, химичил, но все равно мелко и пакостно. А Сергею Васильевичу удалось-таки написать превосходный роман. Не "Мастер и Маргарита", конечно, но роман пользовался чистой хорошей популярностью. Талант Сергея Васильевича признали. А в душу Дмитрия Петровича вылилась отрава черной зависти. И целых полгода он избегал общения. Сергей Васильевич, можно сказать, вздохнул с облегчением и задумал новый роман. Но вот опять раздутый портфель монументально воздвигнут на обеденный стол.

- Давненько мы не виделись! - пухлые губки Дмитрия Петровича один за другим энергично поглощали пирожки и заливали их крепким кофе из любимой чашечки Моцарта.

- О! Да ты, я вижу, время зря не терял! - заметил Сальери стопку исписанных тетрадей, вытирая о расшитое полотенце жирные руки: - Позволь взглянуть!

Сергей Васильевич с некоторым сожалением молча протянул ему тетради.

- Так я и думал, - с несколько разочарованным видом произнес Дмитрий Петрович, пролистав несколько тетрадок.

- А что такое? - искренне удивился Сергей Васильевич. Ничего подобного он от Дмитрия Петровича не ожидал.

- Да ничего, собственно, - произнес Дмитрий Петрович: - Неплохо, конечно, очень неплохо. Но не более того. Ничему ты брат, не научился. Выдающимся произведением этому - он похлопал пухлой ручкой по стопке тетрадей - не стать.

- Ну:, в каком-то смысле: - растерялся Сергей Васильевич: - может ты и прав:

- Не в каком-то, а в самом прямом, - безапелляционно заявил Сальери: Ты писать не умеешь!

- :?

-А хочешь? - стремительно приблизил к Сергею Васильевичу свое плохо выбритое, сизое от щетины лицо Дмитрий Петрович: - Я объясню почему? Если ты этого действительно хочешь!

- Ну... Объясни, конечно.

- А вот прочти-ка это! - пухлая волосатая ручка нашарила в портфеле какой-то лист.