- Что это?! - изумленно воскликнул Сергей Васильевич, внимательно прочитав напечатанное: - Кто это написал?

- Я. - скромно потупив глаза, жеманно сказал Дмитрий Петрович.

- Поразительно! Здорово! Просто потрясающе! Рад за тебя! Признаться не ожидал! - восхищенно восклицал Сергей Васильевич: - Так описать распускающийся бутон розы! А капли росы на листьях! А шипы! А паутинка!

- Вот еще одна миниатюра. Я назвал ее "Восход солнца в пустыне", скромно, но со вкусом протянул Сальери Сергею Васильевичу еще один лист.

- Это просто поразительно! У меня действительно так не получается! Какой яркий сочный язык! Какие образы, ассоциации! А какой отточенный, лаконичный стиль! И в то же время чувствуется глубина, индивидуальность! Нет, это и в самом деле поразительно! - расчувствовался Моцарт: - Зачем ты прятал свой талант?

- Погоди, мерзавец. Еще и не то увидишь, - мысленно произнес Дмитрий Петрович: - Я тоже время даром не терял.

- Но как?! Как это возможно?! - продолжал восхищаться пораженный до глубины души Сергей Васильевич: - Ты хотел объяснить!

- Для тебя все что угодно, дорогой! - Сальери просто наслаждался произведенным эффектом. Он в очередной раз вскочил из кресла, сунул руки в карманчики своего засаленного бархатного пиджачка и быстро прошелся взад-вперед по комнате. Возле стола подхватил чашечку кофе, нарочито медленно отпил, сел в кресло и глубоко вздохнул, пытаясь унять нервную дрожь.

- Итак, - начал Сальери с безразличным, даже несколько брезгливым видом преподавателя, вынужденного в сотый раз объяснять глупому первоклашке простенькое правило: - Ты когда-нибудь задумывался над тем, чем великий писатель отличается от простого графомана?

- Ну..., не знаю... - смутился Моцарт. Такой вопрос ему, в общем, никогда в голову не приходил. А действительно, чем они отличаются? Лично сам он читал, что ему нравилось, и писал, как ему нравилось. До сих пор ему это удавалось. Сергей Васильевич попытался вспомнить, что по этому поводу писали разные литературные критики, и говорилось много лет назад на лекциях.