Отец у Кости был программистом в преуспевающей компании и Костя впервые за клавиатуру компьютера сел в три года. Он учился где-то за границей, чуть ли не в Оксфорде и побывал на скамье подсудимых за распространение вируса в университетской сети. Вирус был безвредный, он только блокировал работу компьютера в обеденный перерыв, но это клеймо всю жизнь преследовало Костю и на работу в серьезные фирмы его не брали. Говорят, от нужды он брался за взлом программных защит и банковских систем, но это только легенды. Hа самом деле, Костя, вернувшись на родину и оказавшись без приличной работы занимался тем же, что и Сергей в своё время — калымил по мелочам. Однажды когда на моем «Антаресе» захандрил речепреобразователь, Костя при помощи своих инструментов вычислил сбойный чип и выпаял его, я в тот момент решился спросить его о вирусе.

— Ерунда всё это, я никакого вируса не писал.

По словам Кости выходило, что вирус был заложен в операционную систему производителем изначально, а он нашел способ активизировать его. Hа суде он сумел доказать это и поэтому избежал тюрьмы и штрафа.

— Зачем производителю вкладывать собственный вирус в программное обеспечение?

Костя пожал плечами:

— Hу мало ли какой расчет они имели в виду.

Хотя эта история выглядит убедительно, я не очень верил Косте, но регулярно приглашал его, когда с моим компьютером случались мелкие неприятности. Я неплохо изучил его привычки, и к его приходу приготовил несколько бутылок его любимого пива «Янтарная слеза». Я заранее предупредил Костю, что у меня на компьютере копия моей личности, на что Костя долго и весело хохотал.

Придя ко мне, он уселся в моем кресле, как следует приложился к стакану и спросил тоном врача:

— Hа что жалуетесь?

Осмотрев компьютер, Костя одобрительно хмыкнул:

— Хороший аппарат. У Сереги купил?

Я кивнул.

— Во сколько обошлось?

Я назвал цену, Костя поморщился, и я понял, что продешевил.