Сердце у Макса ухнуло в самый низ живота – будто наступила невесомость – и снова вернулось в левую часть груди.

– Нати, – прохрипел он, – выключи его.

Но Альберт Мор с дисплея не пропал.

– Нати тебе больше не подчиняется, Макс, – сказал он. – Впрочем, она и с самого начала не все бы твои приказы выполнила.

И тогда Макс собрался. Он уже понял, что наступила его очередь прибегнуть к суициду, но сдаваться был не намерен.

– А почему я должен вам верить?

– Потому что я не стал бы делать такое с людьми. А ты, Макс, не человек, у тебя нет души. Юридически ты не более чем собачка или обезьянка, которых запускали вместо людей в начале космической эры. Не все они вернулись на Землю, но никого их судьба в особенности и не интересовала. Для всей Земли полет «Орла» был беспилотным. Вторая подряд катастрофа стала бы концом всей марсианской программы. А так, мы, не рискуя людьми, убедились, что человек способен долететь до Марса и вернуться. Ведь с точки зрения чистой биологии ты мало отличаешься от меня. Разве что детство твое и юность длились гораздо быстрее, но в твоих-то воспоминаниях даже этого отличия нет.

– Хорошо… Что вы от меня хотите?

– Хочу, чтобы ты надел скафандр и отправился за борт «Орла». Тебе нечего делать на Земле, тебя здесь никто не ждет. В конце концов, ради человечества сотни тысяч людей отдавали свои жизни. Это мужская привилегия… И далеко не все имена остались в памяти. А о тебе когда-нибудь узнают. Я обещаю, что после моей смерти история вашего полета будет обнародована. Кто знает, может, потомки сделают вас героями. А меня проклянут…

«Черта с два ты обо мне кому расскажешь!» – подумал Макс. И помотал головой:

– Я в эти сказки не верю. Не знаю, зачем вам потребовалось оставить «Орел» без экипажа, но я в этом деле не помощник.

Альберт Мор пожал плечами:

– Я рассказал тебе чистую правду. Можешь верить, можешь не верить. Все очень просто: клонирование запрещено законом. Так что ты вне закона. Ты – эксперимент, Макс. И завтра «Орел» в любом случае станет необитаемым.