Дрюня был в ленивой расслабухе, но, увидев сыщиков, подобрался, подтянул живот.

— Здравствуйте, — кивнул он головой. Гринев искоса посмотрел на него, кивнул в ответ, приглашая садиться, и осведомился:

— Чего приперся? Никак явку с повинной притаранил?

— Вы все шутите, Валентин Михайлович. Все шутите , — кисло сморщился тот. — В мэрии был.

— Взятки носил? — поинтересовался Ушаков.

— Обижаете.

— Ну да, — сказал начальник уголовного розыска. — Все по-честному. По закону.

— Лучше бы ты явку с повинной принес, — мечтательно протянул Гринев, недобро разглядывая бандита.

— За что, интересно? — возмутился Дрюня. — Я свое отсидел. Все по молодости было, по глупости. Сейчас я приличный человек, господа сыщики.

— С Шамилем работаешь, — добавил Гринев.

— Ну и что? — пожал плечами Дрюня. — Шамиль тоже теперь вне криминала. Какой, к чертям, криминал, когда столько всего вокруг и без него.

— А какие, к чертям, деньги без криминала? — спросил Ушаков.

— И вообще, — тут Гринев с расстановкой выдал свою коронную фразу:

— То, что вы с Шамилем пока не за решеткой, — это не ваша заслуга, а наша недоработка.

— Ну, это вы зря, — решил все-таки обидеться Дрюня.

— Ты еще заплачь, красна девица, — грубо хохотнул Гринев. — Кто Сороку убил?

— Откуда мне знать?

— А ты у Шамиля не спрашивал? — удивился Гринев. — Он уж наверняка в курсе.

— Чего вы нас не любите, Валентин Михайлович?

— Я? Не люблю? — всплеснул руками Гринев. — Да я вас ненавижу. Но это делу не мешает.