Три ночи подряд плющил молотком пустые аэрозольные баллончики из-под "Дихлофоса" - целая куча "пшикалок" скопилась под раковиной. Вращал при этом красными помутневшими глазами, зубасто огрызался на бранные крики и неприличные стуки верхних и нижних соседей... А потом в одночасье и прибил все "блины" к тумбам стола дюймовыми гвоздями. Тесно прибил, один к одному, так что и дверцы перестали открываться. Лишь столешницу Игоряша оставил нетронутой - чтобы не порвать щеки во время сна. Зато вышло загляденье - лучше, чем в кино. Друзья по книжной части приходили - волновались удивленно: "Как же ты, Игоряша, сподобился на такое? Кто надоумил? Чай, трудно было? Работы ведь не на час, не на два..." Скромничал Игоряша: "Пустяки! Главное, хуля-нда,- чтобы мысль пузырилась. А руки мои золотые - всегда при мне. Ну!"

Игоряша - действительно мастеровой мужик. Чего-нибудь изобрести, молотком помахать, прибить там или, напротив, раздолбать - для него пустяк. Удовольствие даже. Например, дыру в стене, что на кухню ведет,- одной только монтировкой проделал. Дыра - для того, чтобы наблюдать иногда, чем там жена на кухне занимается. Может, читает письмо, может, кроит чего-нибудь из брезента, а может, купается в детской ванночке. Однако дыра - она штука о двух концах, через нее можно и в комнату из кухни подглядывать. Посему ввинтил Игоряша в отверстие могучий "глазок" специального заказа - двадцати сантиметров в диаметре.

Вот и сейчас Игоряша-экскурсант подошел к "глазку".

- О! - изумился.- Молодцы караульщики, до этого даже я не додумался.

Оказывается, музейные работники умудрились забрать "глазок" морским иллюминатором со шторкой. Шторка - для порядка. И надпись рядом привинчена: "Руками не трогать. За просмотр - 20 пфеннигов".

- Правильно! - одобрил Игоряша.- Нехря, чтобы каждый свое мурло в иллюминатор задарма совал. Справедливо!