Ба, а ведь на столе любимый Игоряшин стакан стоит! Хорошо стоит, аккуратно, на газетке. Стакан хоть и граненый, за семь доинволюционных копеек, из газированного автомата, но не простой - с философским смыслом. К нему сбоку часы "Слава" намертво приклеены эпоксидкой. Раз, однажды, истово задумался Игоряша над глубокой пословицей "Делу - время, потехе - час". Целый день тревожно раскидывал умом, что сие выражение конкретно обозначает. Догадался-таки! Вынул из кармана часы без ремешка, подаренные когда-то батей к тридцатилетию, развел в должной пропорции эпоксидку и присобачил "Славу" к бессменному стакану навечно - трактором не отдерешь. Бывало, отопьет Игоряша из стакана, тут же дольет, приблизит к уху и слушает, слушает. Тикают! Прямо дух захватывает: не рвется, ел-дря, связь времен. Ныне рядом с часовым стаканом - табличка: "Не для питья". Оскорбился Игоряша: "А для чего же?" Потянулся через витой шнур, схватил потной рукой стакан, а тот - ни с места: на болт посажен. Экспонат...

- Гражданин, гражданин, вы что это? - засуетилась гороховая старушка, дотоле молчавшая.- Руками не полагается. Музей у нас, а не домовая кухня. Вдругорядь выведу.

Вздрогнул Игоряша, руки боязливо убрал и принялся далее бывшую квартиру осматривать.

У стола - личное Игоряшино кресло стоит, вращающееся, на винте да о четырех ножках под сиденьем. Хочешь - вертись, а хочешь - винт до отказа скрути и ставь для устойчивости кресло на ноги. Даже если свесишься неловко во время чтения - на пол не грянешься.

Под потолком висит тысячеваттная лампа в проволочной сетке. Включишь ее - так светло становится, что можно читать даже без книг.

Под зеркалом - кушетка. В ногах - кусок фанеры проволокой примотан. Это чтобы, когда читаешь лежа, не драть обивку сапогами или, скажем, выходными туфлями, не пачкать носками.

У изголовья кушетки, покрытой газетами в три слоя,- телевизор. Цветной, неброский, но работает, когда включен.