Ночью мне приснилось сразу два сна – видимо, признак того, что я наконец принял факты. Во время первого, от которого я постоянно ворочался и скомкал всю простыню, мне привиделось разрушение планеты Криптон, родного мира Супермена, где погибали в огне миллиарды супергениев. Скорее всего этот кошмар навеяла стерилизация образцов крови, которые я взял у Верджила.

Второй сон оказался хуже. Мне снилось, как огромный город Нью-Йорк насилует женщину. В конце концов она родила множество маленьких зародышей-городков, завернутых в полупрозрачную пленку и залитых кровью после трудных родов.

На утро шестого дня я позвонил Верджилу. Он ответил после четвертого гудка.

– У меня есть кое-какие результаты, – сказал я. – Ничего окончательного, но хотел бы с тобой поговорить. Не по телефону.

– Хорошо, – ответил он, и в его голосе мне послышалась усталость. – Я пока сижу дома.

Квартира Верджила находилась в шикарном высотном доме на берегу озера. Я поднялся к нему на лифте, разглядывая рекламную болтовню голограммы с изображением товаров, свободных квартир и хозяйки здания, обсуждавшей общественные мероприятия на текущей неделе.

Верджил открыл дверь и жестом пригласил меня внутрь. Он был в клетчатом халате с длинными рукавами и домашних шлепанцах. В руке держал незажженную трубку. Он молча прошел в комнату и сел в кресло; пальцы его вертели трубку, Не переставая.

– У тебя инфекция, – произнес я.

– Да?

– Это все, что я смог узнать из анализов. У меня нет доступа к электронным микроскопам.

– Я не думаю, что это на самом деле инфекция, – сказал он. – В конце концов это мои же собственные клетки. Может быть, что-то еще… Какой-нибудь признак их присутствия, их перемен. Едва ли можно ожидать, что нам сразу все станет понятно.

Я снял пальто.

– Слушай, я начинаю за тебя беспокоиться…

Остановило меня выражение его лица – странное, лихорадочное блаженство. Прищурив глаза, Верджил смотрел в потолок и морщил губы.