– В «Генетрон корпорейшн», – сказал он. – Шестнадцать месяцев назад.

– Никогда не слышал.

– Еще услышишь. В следующем месяце они выбрасывают акции на рынок. Им удалось здорово продвинуться вперед с мебами. С медицинскими…

– Я знаю, что такое меб, – перебил его я. – Медицинский биочип.

– Они наконец получили работающие мебы.

– Что? – Теперь настала моя очередь удивленно поднимать брови.

– Микроскопические логические схемы. Их вводят в кровь, они закрепляются, где приказано, и начинают действовать. С одобрения доктора Майкла Бернарда.

Это уже значило немало – Бернард обладал безупречной, научной репутацией. Помимо того, что его имя связывали с крупнейшими открытиями в генной инженерии, он до своего ухода на отдых по крайней мере раз в году вызывал сенсации работами в области практической нейрохирургии. Фотографии на обложках «Тайм», «Мега» и «Роллинг стоун» уже говорят сами за себя.

– Вообще-то это держится в строгом секрете – акции, прорыв в исследованиях, Бернард и все такое. – Он оглянулся по сторонам и, понизив голос, добавил: – Но ты можешь поступать, как тебе вздумается. У меня с этими паразитами больше никаких дел.

Я присвистнул:

– Этак можно здорово разбогатеть, а?

– Если тебе этого хочется. Но все-таки посиди немного со мной, прежде чем бросаться сломя голову к своему биржевому маклеру.

– Конечно.

К сыру и пирогу он даже не притронулся, однако съел ананас и выпил шоколадное молоко.

– Ну рассказывай.

– В медицинском колледже я готовился к исследовательской работе. Биохимия. Кроме того, меня всегда тянуло к компьютерам, так что последние два года учебы я содержал себя тем…

– Что писал матобеспечение для «Вестингхауза».

– Приятно, когда друзья помнят… Короче, именно так я и связался с «Генетроном» – они тогда только начинали, хотя уже располагали сильной финансовой поддержкой и лабораториями на все случаи жизни.