– Лоуренс, там может быть западня, там могут быть…

– Уйди с дороги.

Он закашлялся от пыли. Глаза слезились.

Лоуренс протянул фонарь к зияющему отверстию входа. Стены украшены удивительными иероглифами – опять, без сомнения, в стиле эпохи девятнадцатой династии.

Наконец он ступил внутрь. Как здесь холодно! И запах, потрясающий запах, восхитительный аромат столетий!

Сердце билось слишком быстро, кровь прилила к лицу, он снова закашлялся – журналисты, напирая сзади, поднимали клубы пыли.

– Назад! – сердито крикнул Лоуренс. Вокруг него снова засверкали блики вспышек. В их свете почти не виден был потолок, расписанный крошечными звездочками.

Вот он, длинный стол, заставленный алебастровыми кувшинами и шкатулками. Груды свитков папируса. О господи, одно это свидетельствует о том, что сделано важное открытие!

– Но это не гробница, – прошептал Лоуренс.

Здесь был покрытый тонким слоем пыли письменный стол, похожий на стол ученого, и казалось, что хозяин покинул его совсем недавно. На столе находились заостренные перья, развернутый папирус и бутылочка с чернилами. Рядом стоял бокал.

Но бюст, мраморный бюст, несомненно, был греко-романского происхождения – женщина с густыми волнистыми волосами, охваченными обручем, с удлиненным разрезом полузакрытых глаз, которые казались слепыми. На подставке высечено имя: КЛЕОПАТРА.

– Невероятно, – услышал он голос Самира. – Взгляни, Лоуренс, там саркофаг.

Лоуренс уже увидел его. Он безмолвно смотрел на предмет, покоившийся в самом центре этого кабинета, этой библиотеки, с грудами папирусных свитков и с запыленным письменным столом.

Самир приказал фотографам отойти назад. Дымящиеся вспышки сводили Лоуренса с ума.

– Убирайтесь, вы все, убирайтесь! – рявкнул Лоуренс. Ворча, репортеры отступили за дверь, оставив двоих мужчин в оглушающей тишине. Первым заговорил Самир:

– Мебель римская. Это Клеопатра. Посмотри, Лоуренс, на столе монеты с ее изображением, новые, свежей чеканки. Вот эти, в стороне, сохранились чуть хуже.