– Уже лучше…

– «Дружелюбное привидение», – пробормотала Катя тихо, но лектор услышал.

– Как-как?!

– Ничего. Это я так, шучу. – Катя покраснела.

– А-а-а… – Мистер Жаб взглянул на нее настороженно. – В данном случае «sweet» несомненно переведем как «любимый» – ибо речь в балладе пойдет, как мы все уже поняли, о любви. Я предлагаю остановиться на рабочем названии «Любовь мертвеца»…

У Кати неожиданно пробежали по коже мурашки. Словно дунул холодный ветер.

Что такое, удивилась она. Сквозняк? Форточка открыта? Девушка бросила взгляд в сторону окна. Снаружи уже темнело. За кремовыми шторами – сырая осенняя мгла.

Катя представила, как будет идти домой, плутая по незнакомым закоулкам в районе Литейного проспекта, и содрогнулась еще раз.

Заказать такси ей в голову не пришло. Она всё никак не могла привыкнуть к тому, что деньги можно не экономить. – Простите, – пискнул кто-то с задних рядов. – Любовь мертвеца? Это в каком смысле?

– Дело в следующем, – охотно пустился в разъяснения Мистер Жаб. – Данный сюжет – популярнейший в раннем средневековье. Как ни удивительно, средневековые любовные баллады на самом деле вовсе не о любви, а о бедах и злоключениях, которые неизбежно преследовали влюбленных в те суровые времена. В свое время, составляя антологию любовных баллад, я предложил сгруппировать баллады по видам несчастий, обрушившихся на героев… – Мистер Жаб ухмыльнулся, и аудитория преданно захихикала.

Но как оказалось, дядечка литературовед не шутил.

– Клановая и семейная рознь, война, ненависть, ревность, похищения эльфами, убийства, – с удовольствием перечислил он. – Не последнее место занимало вмешательство потусторонних сил. Чаще эти силы, как вы понимаете, пакостили, но бывали и исключения. К таким исключениям относится и баллада, которую мы разбираем. Ее тема возвышенна и трогательна: любовь, которая сильнее смерти. Обет, который гибель одного из участников вовсе не отменяет.