Клумба, которую вскопал Аллан. Хупер, была длиной в пять и шириной в три фута и весьма напоминала могилу.

— Дайте мне лопату, — попросил я.

— Вы собираетесь вырыть его?

— Вы так уверены, что Отто там, миссис Хупер?

— Мне кажется, да.

Из сторожки, обитой дранкой, расположенной в конце сада, она извлекла штыковую лопату. Я попросил ее не уходить.

Сняв пиджак, я повесил его на какой-то мраморный торс, на котором он выглядел вполне прилично. Копать мягкую рыхлую землю было совсем нетрудно. Через несколько минут я ушел в глубь на два фута, а земля все так же легко поддавалась.

Внезапно острие моей лопаты ударилось обо что-то мягкое, но не столь податливое. Фэй Хупер услышала специфический глухой звук и сама глухо вскрикнула. Я отбросил еще несколько комьев земли. Из ямы, как жесткая черная трава, торчала собачья шерсть.

Фэй встала на колени и стала рыть землю своими длинными, покрытыми лаком ногтями.

— Подлый убийца! — произнесла она громким хриплым голосом.

Муж, должно быть, слышал эти ее слова. Он вышел из дома и стоял за каменной изгородью. Его совершенно голая голова торчала над изгородью, как голова Шолтая-Болтая. На лице его было такое же выражение, как было у Шолтая-Болтая, потерявшего всякую надежду на то, что его соберут.

— Я не убивал твою собаку, Фэй. Богом клянусь, не убивал.

Она не слышала его. Она разговаривала с Отто.

— Бедный мальчик, бедный мальчик, — повторяла она, — бедный мой прелестный мальчик.

В сад вошел шериф Карлсон. Он нагнулся над ямой и стряхнул землю с головы пса. Его большие руки осторожно ощупывали череп собаки. Фэй в грязных разорванных чулках присела рядом с ним.

— Что вы делаете?