— Готово. — Штатный телепат ассоциации «mental abuse» плюхнулся в кресло и нахлобучил на голову шлем. По экрану стоящего перед ним монитора побежали колонки цифр.

«Блок синхронизации у него поганый», — подумал Пьер, глядя на экран зрением сидящего за пультом взрослого. Все, что касалось телепатии, он знал назубок и мог с завязанными глазами работать с любой моделью усилителя. Эта модель была не из новых.

— Ну поехали, — произнес телепат и нажал на кнопку на клавиатуре. Контактного экрана у него тоже не было. Комната перед глазами Пьера померкла, и он обнаружил себя стоящим в неестественно ярком, «мультфильмовом» саду.

«Халтурщик».

«Не бойся, мальчик, — услышал он у себя в голове. — Сейчас мы посмотрим, кто тебя обидел, и накажем его, да?» Слащавый голос очень раздражал Пьера.

— Да, дяденька… а мне больно не будет?

— Ну что ты, малыш, — успокаивающе произнес телепат, не зная, что подписывает себе приговор. Малышом Пьера не звали даже в детском саду. Боялись.

— Думай о том, что тебя беспокоит. Я буду рядом.

Пьер подумал, что это не его, а психиатра этого должно беспокоить, что он будет рядом. Затем тренировки сделали свое дело, и он сосредоточился на поставленной задаче. Бородач, дающий ему затрещину. То же, но ногой. То же, но с хрустом костей. Он почувствовал, как сжался его «собеседник», и резко сбавил ход. Не хватало еще искалечить этого недотепу.

Майк стоял и смотрел. Он мог раскидать сотню человек, но он просто стоял и смотрел. Пьер выделил эмоцию — обида — и принялся ее усиливать. У психиатра на том конце линии защипало в глазах.

«Классический случай…» — услышал Пьер обрывок мысли. Прекрасно. Что еще его волнует?

Сны. Он видел этот сон трижды, а убедить телепата, что сны не бывают вещими, еще никому не удавалось. Во сне он ожесточенно спорил о чем-то с огромным рыжим котом, а потом боролся с муравьями.