Их первую беседу я помню от слова до слова.

- Как он? - спросил Синухет, заглянув в каюту. Командир недавно вернулся с охоты, его меховой комбинезон был забрызган кровью.

- Лучше, - вместо меня ответил Хатэм. - Благодарю тебя, варвар.

- За что? - резко спросил Синухет. Войдя в каюту, он задвинул дверь и повернул до упора регулятор отопительной системы. - Я едва не стал причиной твоей смерти, юноша.

Здесь надо сказать, что Хатэм был молод и отличался редкой красотой. Он был высок, строен, белокож, как и все центряки, длинные курчавые волосы ниспадали на широкие плечи. На лице выделялся квадратный подбородок, говоривший о примеси древней крови, карие глаза смотрели открыто, даже немного наивно.

Синухет мало чем напоминал Хатэма. Уже немолодой, коренастый и смуглый, командир никогда не строил из себя благородного господина, хотя род его восходил к самим Первопроходцам. Двигался он быстро и точно; говорил кратко, по делу, задиристо смеялся, не терял чувства юмора даже в опасности. Синухета любили все. Его было трудно не любить.

- Я едва не стал причиной твоей смерти, юноша, - сказал командир, снимая перчатки.

- Вина моя, - спокойно ответил раненый. - Я знал, чем рискую.

- Риск? - переспросил Синухет. Его густые черные брови сошлись к переносице. - У любого риска должна быть цель. Риск - это опасность ради пользы. Ехать поперек Движения не риск, а глупость.

Хатэм слабо улыбнулся. Несмотря на маковое молоко, он испытывал сильную боль.

- У меня была цель. Я почти добрался до Обочины...

- Почти? - фыркнул Синухет. - От моей галеры на той развалине, что была у тебя, до Обочины ехать сега три.

Он опустился в кресло и дал мне знак. Я поспешно наполнил пиалу.