Полсекунды, не больше, его волочило по грязному шершавому полу, как на аркане. Этого времени хватило, чтобы собраться…

Илья взмахнул ножом за миг до смертоносного жабьего поцелуя. Отсеченный конец липкого языка упал на пол, извиваясь, словно жирный розовый червяк. Оставшийся обрубок мгновенно втянулся в пасть твари.

Отвратительная морда мутанта была совсем рядом, на расстоянии вытянутой руки. Огромные удивленные глаза смотрели на него.

— Гуру, — озадаченно изрекла жаба. Из широкой пасти сочилась черная кровь.

Мерзкое отродье пятилось с изуродованных тел, открывая то, что осталось от Сергейки и Оленьки.

— А-а-а! — Илья бросился вперед.

Нанес удар.

Нож вошел в правый глаз жабоголового. Глаз лопнул, потек, но Илья не выдернул клинка. Наоборот. Навалившись на склизкого монстра, он впихнул кулак еще глубже в глазницу, в череп. Надеясь, очень надеясь достать острием ножа мозг твари.

Он достал.

Тварь издохла.

На станции осталось еще с полдесятка мертвых жаб, подстреленных аэропортовцами. Остальные, насытившиеся и довольные, отступали тем же путем, откуда пришли, волоча за собой добычу про запас.

Илью это не устраивало. Жабы должны сдохнуть все. Или убить его.

Схватив чей-то автомат с полным магазином (какой-то бедолага так и не успел сделать ни одного выстрела), Илья шагнул в депошный туннель вслед за тварями. В непроглядном мраке висело усиленное эхом «гуру-гуру-гуру». Снова что-то шлепало, чавкало и урчало. Но на этот раз — удаляясь от станции.

— Куда?! — крикнул Илья в чернильную тьму. — Наза-а-ад!

— Да… да… да… — тут же откликнулось эхо. — Ад… ад… ад…

Гуканье стало громче. Быстрое шлепанье приближалось опять. Жабоголовые возвращались.

Илья нажал на спусковой крючок калаша. Длинная-длинная очередь, выпущенная наугад в замкнутом пространстве туннеля, заглушила все прочие звуки. В уши словно кто-то вложил вату.