В первый момент Илья решил, что целью мутанта является он сам, однако язык твари обвился вокруг шеи Сергейки, высунувшегося из-за спины отца.

Потом — рывок, сдавленные хриплый вскрик. Еще Илья отчетливо слышал, как хрустнули позвонки.

Только что сынишка стоял рядом, а в следующий миг тварь уже выдернула его. Тело мальчика безвольной куклой запрыгало вниз по эскалатору. Неестественно вывернутая светленькая головка, болтающаяся на сломанной шее, как на веревке, билась о ступеньки.

Ольга, оттолкнув Илью, бросилась за сыном.

— Сере-е-ежа! — Казалось, от ее пронзительного крика обрушатся своды станции.

Тварь оставила Сергейку и перехватила на полпути хрупкую женскую фигурку. Захлестнула языком вокруг талии, тоже сдернула с эскалатора. Падая, Оленька ударилась головой об острый край, не прикрытый резиновым поручнем. Сразу обмякла. Затихла.

Илья различил в полутьме, как темное и раздутое пупырчатое тело навалилось на лежавших рядом жену и сына. Проклятая тварь казалась продолжением и порождением мрака, который хотел втянуть и растворить в себе Оленьку и Сергейку. Послышались отвратительные чавкающие звуки.

— Мра-а-азь! — Бесполезный автомат полетел вниз, грохоча по ржавым ступеням эскалатора.

Жаба прервала трапезу. Огромная уродливая бородавчатая голова снова смотрела вверх. На Илью. Зоб ходил ходуном.

— Гуру-гуру-гуру! — утробно гукала жаба. Будто смеялась над ним.

Большие выпученные глаза, отражавшие багровые отблески затухавшего костра, словно спрашивали: сам спустишься или как?

Илья спускался сам. Вынув из поясных ножен армейский штык-нож, он шел по ступенькам вниз.

Три ступеньки, пять, семь…

Язык твари выстрелил снова. Длинное, липкое, влажное и упругое обвило левое плечо и грудь. Дернуло…

Раза три или четыре его сильно ударило об эскалатор. Потом — о бетон. Илье удалось не потерять сознание, не выронить нож и не запаниковать.