Свечение преобразилось в девушку в сероватом сарафане, с черными язвочками на длинных синеватых руках, но необычайно красивым, правда, синеватым же личиком и стрижеными под мальчика седыми волосами. Валька соскочил, отбежал подальше, словно испуганный пес, и протер глаза. Девушка не уходила. Она как бы стояла на памятнике, но чуть-чуть за ним.

— Я случайно в ночь, — глупо оправдался Валька.

— Зря не веришь, болван! — раздался противный старческий голос сзади.

Вальку пробрало током с головы до пяток, он опять отскочил, точно ужаленный, — в сторону и оглянулся. С противоположной могилы, которая была метрах в семи-восьми, прямо на Вальку ковылял дед с кудрявой сединой, с тростью, облаченный в серый костюмчик и с черными ямками вместо глаз.

— Фу, чур не меня! — Валька неумело перекрестился. — Неужели белочка?

Между тем ноги обмякли и задрожали в коленках.

— Слава богу, до белочки ты еще не допился, — говоря так, дед неумолимо приближался.

Казалось, он даже ускорил ход. И он не переступал памятники, а проходил сквозь них. И вот тут-то Валька в полную силу ощутил весь ужас, да еще и холод августовской ночи, и сорвался с места и побежал прочь.

Едва различая дорожку, он несся сломя голову. Но вдруг дорожка кончилась, он по инерции перескочил через оградку и, уже плутая между могилами, наконец, споткнулся, больно ударив голень. И припал, вовремя подставив руки, на чью-то могильную плиту.

— Валька-у-у! Ва-алечкау-у! — плаксиво завыло в ушах голосом, похожим на материнский.

Он поднял голову и увидал, как в пяти шагах впереди степенно прошла мимо старушка со змеей плетеной седой косы, в ночной рубашке лунного оттенка с вышивками. Валька соскочил и опять побежал.

Почудилось, что прошла целая вечность, прежде чем он снова упал.

— Ва-аля! Валя!