— Если так, то чего же?

— Не… — картина была настолько любопытной, смесь чего-то смутно знакомого Беркхальтеру. — Не-Болди…

— Да, если мы займем положение, где сможем воспользоваться преимуществом наших телепатических способностей, обычные люди будут нам страшно завидовать — особенно, если мы добьемся успеха. Если бы Болди даже просто изобрел лучшую мышеловку, то люди сказали бы, что он украл идею из сознания какого-нибудь человека. Тебе понятна мысль?

— Да, папа.

Но это было не так. Беркхальтер вздохнул и отвел взгляд. Он узнал одну из дочерей Шейна, одиноко сидящую на ближнем склоне возле валуна. Там виднелись и другие одинокие фигуры. Далеко на востоке покрытые снегом гряды Скалистых гор прочерчивали голубое небо неровными штрихами.

— Эл, — сказал Беркхальтер, — я не хочу, чтобы ты всегда был готов к драке. Это чудесный, превосходный мир, и люди, живущие в нем, в общем-то довольно милые. Существует закон среднего. И с нашей стороны слишком неразумно стремиться к большему богатству или власти, потому что настроит людей против нас, что нам совсем не нужно. Никто из нас не беден. Мы находим себе работу, мы выполняем ее, мы довольно счастливы. У нас есть преимущества, которых нет у обычных людей; возьми например, брак. Психическая близость почти столь же важна, как и физическая. Но я не хочу, чтобы ты считал, будто то, что ты Болди, делает тебя богом. Это не так. Я могу, — задумчиво добавил он, — просто выбить это из тебя, в случае если ты сейчас надеешься развить в своем сознании эту мысль.

Эл сглотнул и поспешно отступил:

— Прости. Я больше не буду этого делать.

— И, кстати, носи парик. Не снимай его в классе. Пользуйся клеем в туалете.

— Да, но… мистер Веннер не носит парик.

— Напомни мне, мы вместе с тобой изучили историю носителей длинных пиджаков и узких брюк, — сказал Беркхальтер. — То, что мистер Веннер не носит парик, возможно, его единственное достоинство, если ты это таковым считаешь.