— Отвянь!

Она надула губы, прислонила удочку к парапету, спрыгнула прямо мне на ногу, быстро стянула с себя платье и побежала к лестнице, которая спускалась прямо в воду.

— Осторожней, там железяк много! — крикнул Венька с легкой тревогой. — Подожди, давай уж я!

Какое там — только рукой махнула — обиделась! Венька пожал плечами и снова начал дергать «резинку». Глядя на него, в жизни нельзя было подумать, что он немного расстроен — кремень — но, тем не менее, это было так. Вита была его слабым местом.

Но через несколько минут и его, и мое настроение резко изменилось — пришли заспанный Рафик и Юй с большим куском арбуза. Они по очереди приподняли садок, проверяя, что в нем, а потом Юй забралась на парапет и, болтая ногами, принялась есть арбуз, сплевывая семечки в воду, где их тут же принимались гонять стайки мальков. Мы с Рафиком восторженно болтали с ней, и были забыты и хлеб, и удочки, и только Венька, отвернувшись, крикнул:

— Витка! Чего ты там копаешься?!

Вита снизу крикнула, что еще не нашла, за что зацепился крючок, и Юй, услышав ее голос, сказала:

— А тебя мать ищет.

Вита ничего не ответила, зато Венька вдруг буркнул:

— Пусть ищет!

Юй беззаботно пожала плечами и заговорила о другом, и вскоре все мы горячо обсуждали наболевший вопрос — когда мы, наконец, поплывем на остров Стрежевой.

Уже давным-давно мы собирались совершить это безумство — переплыть Волгу, и это была, пожалуй, единственная наша затея, в которой Юй участвовать не могла, да, в принципе, и мне это было не по силам. Я уже говорил, что был маленьким и хилым — оттого-то мне больше других хотелось доплыть до заветного острова, чтобы подняться и в собственных глазах, и в глазах Юй. Другими двигали, в основном, те же побуждения. Но до сих пор мы все никак не могли решиться. А сегодня уже балансировали на грани — вот-вот, еще толчок, и мы все же поплывем.