Хаксли улыбнулся еще шире, подкрутил ус и ответил:

— Ну что вы, Анатоль! Конечно, мне нечего вам предъявить. Иначе вы бы уже лежали лицом вниз. Даже если вас сейчас обыскать и изъять документы этого несчастного, которому вы только что выписали пропуск в ад, вам все равно нечего будет предъявить. Вы высококлассный профессионал, надо отдать должное. Как обычно, никто из моих людей не заметил применения никаких специальных устройств, или наркотических препаратов для одурманивания. Даже спиртного ваш клиент практически не пил. И тем не менее, вам удалось его обработать. Как и многих других. Знаете что?

— Что?

— Вы меня раздражаете, Анатоль.

— Неужели?

Хаксли принял от официанта мартини и сделал глоток.

— Хотя возможно я неправильно выразился по-русски. И вообще, может лучше английский? Французский? Немецкий? Э-э-э… Арабский?

— Не утруждайте себя, господин Хаксли. Ваш русский безупречен. Так чем же я вас раздражаю?

Хаксли отставил бокал, вытащил из кармана огрызок сигары и стал окончательно похож на не очень успешного сутенера из пригорода Нью-Орлеана.

— Вы лучший рекрутер на моей памяти. Этот ваш Серджио Колясенко, или как его там, будет юбилейным, пятидесятым рекрутом. Кстати, почему вы не кушаете? — Он перегнулся через стол и внимательно осмотрел нетронутую тарелку Анатолия. При этом немного пепла с его сигары просыпалось прямо на блюдо. — О… У вас пропал аппетит. Это бывает, когда отправляешь своих друзей на верную смерть.

Анатолий с непроницаемым лицом смотрел, как бармен протирает бокалы.

— Так вот, о чем это я?

— Вас беспокоил мой аппетит…

— Увы, нет, Анатоль. Меня беспокоит та легкость, с который вы отправляете своих бывших друзей, знакомых и просто случайных людей в рабство. Олег Никифоров, да так кажется? Вы с ним сидели за одной партой в школе, а после школы играли в лапту…

— В футбол…