— Полно. — Юный дворянин небрежно взмахнул рукой, словно священник, отпускающий грехи. — Вы правы, мэтр. Я действительно вырос в столице, однако вынужден был уехать оттуда три года назад. Так что выговор у меня и в самом деле парижский. Вы проницательный человек, мсье!

Хозяин харчевни расцвел от комплимента и, не испытывая более неловкости перед гостем, решил поддержать беседу:

— Но сейчас вы, видимо, опять направляетесь в Париж?

— Верно, — согласился юноша, также стремясь не упустить собеседника. — Как он там?

— Париж? — переспросил мэтр Давид. — А как Париж? Париж стоит на месте.

— То есть? — насторожился шевалье. — Что значит — стоит на месте? А бывало по-другому?

— По-другому? — удивился трактирщик. — Да нет, сударь, конечно же по-другому не бывало! Это ведь поговорка такая. Парижская поговорка. Неужели не слыхали?

— Не доводилось, честно говоря. — Юноша нахмурился. — А что означает сия поговорка?

— Что означает? — Трактирщик явно был изумлен тем, что человек, выросший в столице, не в курсе такого расхожего выражения. — Ну это означает, что там, в Париже, все по-прежнему, ничего не изменилось и… все в этом же духе!

— Ах вот оно что! — понял шевалье, а потом уточнил: — Что, прямо-таки уж ничего и не изменилось?

Хозяин трактира пожал плечами:

— Да практически ничего! Все как было. Король, королева, кардинал Ришелье, герцог…

— А что мушкетеры? — перебил его юный дворянин, делая глоток вина и пристально глядя на собеседника.

— Мушкетеры? — снова потерял мысль трактирщик, отметив про себя некоторую непоследовательность молодого человека.

Он вообще был странным, этот шевалье… д'Артаньян. Не только вопросы собеседника насторожили мэтра Давида, но и его непонятное произношение. Оно действительно было далеким от южного, хотя и имело некий налет гасконского диалекта.