В университете Евграфов научился отличать одну среднеазиатскую национальность от другой. Не наверняка, но очень близко. Среди узбеков иногда попадаются очень женоподобные юноши. То есть лицо - как у мужика, мыщцы нормальные. А вот голосок - голосок тоненький, фигурка такая… ладная, походка с покачиванием бедер и все движения… ну вы поймете: вот сидит мужчина за столом, глаза в тарелку уставил, к нему обращается, он лицо свое к говорящему поворачивает, что, мол? - а женщина глаза до половины прикрывает веками, она лица на звук не повернет, она веки поднимет. Словом, восточный этот человек сидел как-то по-женски и очень характерно работал веками.

– Нормально. Я тут хотел одно такое дело обсудить… - говорил же по телефону, дело с заковыкой, секретное, значит, дело. Восточный засмеялся:

– Мои уши ему не нравятся.

– Ваня, ты не меньжуйся. Узбек свой, у меня от него секретов нет. Вот так-так. Узбек, значит.

– Я прошу прощения, может я и не по адресу. Но если так, вы меня простите. Одному другу моему сильно задолжали. Хотелось бы порядок навести в этом деле, - чем больше Евграфов говорил, тем плотнее к его горлу подступал страх. Не в то он место приехал. Не будет тут никакого дела. Сидят, подхихикивают. Как бы вообще беды не вышло. - Так вот там с серьезными парнями придется разбираться. Не могли бы вы как-нибудь посодействовать в приобретении ствола. Если это, конечно, возможно. Узбек яростно глянул на него из-под своих длинноресничных век:

– Так какого ты к нам лезешь! Мы тебе что, оружейная лавочка? Или мы тебе бандюганы?

– Тише, тише ты. Он хоть и не наш, но я его знаю. Нормальный мужик. Не трогай ты его. Евграфов заметил только маленький фрагмент движения. Гранина рука - куда-то в сторону Узбека. И не столько уже увидел, сколько почувствовал, как ладонь легла на ладонь и нежно успокаивает: ну что ты, что ты, совсем не стоит волноваться.

– Ваня, я тебе честно скажу. Если б это был не ты, вообще никаких базаров про такие дела. Пинками бы. Но раз ты, тогда учти, если что-то там пишется, то вот я сейчас приемник врублю (врубил), и не запишется ничего. Да, командир? Теперь, сразу предупреждаю, мы тоже серьезные ребята, мы в случае какого-нито стучалова конкретно тебя найдем. Ты не обижайся, иначе нельзя.