…Упал с постели, ударился. Отец! Отец! Зашипел от боли. Посидел на полу. Медленно забрался на покрывало. Хорошо. Дней пять, значит, его не будет. Или четыре дня. Здесь, в гостинице, охранники спят по сменам, не раздеваясь. Можно только снять ботинки и галстук. Очень похоже на караульных в армии. Или на какой-нибудь наряд.

Михалыч, оторвавшись от тихо побулькивающего телевизора, от экранов следящих камер, сунул ему курево.

– Что, опять являлся?

– Угу.

– Эхе-хе. Снотворное, может, принимай.

Гордей молчал. Раскуривал сигарету. Пыхнул. Унял руки. Затянулся еще. Вроде, отходит.

– Михалыч!

– Ау?

– Одну вещь хотел спросить.

– Ну давай.

– Я тут ствол хотел купить. Или два ствола. Ты как? Только без переноса.

– Рот закрой. Ясно, без переноса. Умник выискался. Сопливый умник.

Пауза. Ворчит. С понтом за старшого.

– Есть кой-что. Старый ТТ. К нему шесть патронов. Без крови, без никаких дел. Чистый.

– Михалыч, спасибо конечно. Мне б надо потяжелей. Без обид. Спасибо. Но мне бы посолидней стволы нужны.

– Чего ж тебе нужно? Машинка хорошая, исправная, бой у ней приличный. Тебе чего, гвардейский миномет?

– Нет, Михалыч. Миномет мне без надобы. Да. А вот калашник, а лучше два клашника - как раз то. Посодействовать можешь?

Молчит Михалыч. Он здесь еще месяц проработает. Или меньше. Уходит из гостиничной охраны к какому-то этому телохранителем. Или водителем. Или водителем-телохранителем. Говорит, баксами платит. И не как здесь. Ему только разговоры про стволы заводить, когда, он говорит, «самая жизнь начинается». Говорит, при делах буду. На что ему такие разговоры теперь заводить?