– Отчего ж не продашь?

– Если это такие серьезные пацаны, они тебя с другом просто размажут. Размажут и поинтересуются, где ты ствол добыл. Только не пой мне тут, что ничего не скажешь. И не лечи меня, братишка. Ты, командир, не знаешь, как они тебя спросят. Они тебя так спросят, ты им маму родную сдашь. Ты же по натуре не блатной. Ты лох, прости меня, не обижайся, но все эти игрушки не твои. Ты никаких понятий не знаешь, они тебя в минуту расковыряют от пасти до письки. А мне лишние неприятности не нужны. ПМ продам, скажешь на рынке купил, у ветерана купил, блин… Узбек, беззвучно смеясь, стал раскачиваться на стуле и постанывать - как бы от попыток не расхохотаться вслух.

– …Ваня, приезжай по другому делу. Или я тебе позвоню, если совсем бабок не будет, продам калашник. Сейчас есть бабки, не хочу в дерьмо вязаться. Но тебе ведь скоро калашник нужен?

– Скоро.

– Тогда извини, не получится. Я тебе останусь должен, заезжай если что. Но тут не такое дело.

– Я понял. Без обид.

– Может я пришлю тебе трех-четырех орлов, они и без калашника причешут, кого хошь. А? Может ребятами помочь? Нет? Дело такое секретное? Ну приезжай, поможем, чем можем, только не этим. Узбек свернул свою эпилепсию и зашипел:

– Что ты извиняешься, Граня! Ты видишь, он темнит. Ему не долг никакой нужен, он тут такой оборзевший лох, за киллера хочет сработать. Ты что, лох, когда за «муху» базарили, так мигал? Ты зачем на калашник хавало раззявил? Ты кто такой? Кого ты сделать хочешь? Что ты гонишь тут мне! Может ты Ельцына завалить хочешь? Или Рыжего? Или Березовского? Ты с бандюганами в ноль монтируешься, ты там не причем, ты угрохать кого собрался, ты мне скажи… Граня заботливо так пытался утихомирить Узбека, но тот вырывался и уже в полный голос кричал:

– Или ты гниду-Грачева завалить хочешь? Хочешь гниду-Грачева уделать? Я с тобой сам пойду, он моего друга в Чечне угрохал ни за хрен, я сам с тобой пойду, скажи только, что Грачева-гниду хочешь завалить! У меня есть ствол.