Короткие копья, боевые топоры и круглые щиты в руках юношей не были праздным украшением — их оружие тоже чуяло битву и жаждало напоить иссушенную землю алой влагой, чтобы вернуть ей, земле многострадальной, радость рождающейся жизни.

Над холмом бесшумной тенью мелькнул ворон, птица вещая, и сжатые губы ведуна разомкнулись.

— Зло явилось. Идите, — не снимая рук с меча, старик кивнул в сторону зарева, — и остановите его. И знайте, завтрашнюю битву переживет лишь один из вас. Кто — этого я вам не скажу, чтобы не лишать вас силы духа, но будет так — по-другому нельзя.

Русичи молчали. На их гордых лицах не дрогнул ни один мускул, хотя никто из них не усомнился в словах ведуна. Воины знали — так и будет, и были готовы встретить свою судьбу, какой бы она не была. А потом старший из них, русобородый и статный, спросил: — Ты дашь нам Меч, отец?

— Нет, — ведун отрицательно покачал головой. — Это Зло вы остановите простыми мечами — если очень захотите. А Меч — Меч будет ждать, ждать своего часа. Зло многолико — оно будет возвращаться на нашу землю снова и снова. Оно придет Словом, пленяющим души. Оно придет Зверем, пирующим на костях и алчущим нашей крови. И оно придет Соблазном — сыном Черного Бога, и это будет самый страшный лик его. Но пройдя через муки многие и принеся жертвы бессчетные, сможет земля наша осилить Зло и остановить его раз и навсегда. И когда весь Мир наш будет на краю гибели, придет время Меча, время обновления. А до той поры Меч будет ждать, и тот из вас, кто выживет завтра, передаст детям и внукам своим тайну его, и сохранит изреченную волю неба во исполнение ее. Идите, дети мои…

Воины склонили головы, повернулись и, звеня оружием, пошли вниз, к ожидавшим их лошадям. Слово сказано — дело сделано.