– Не может быть!

– Да, да! И мы подбили Этель, чтобы она спросила… знаешь, так, словно бы невзначай… есть ли такая у него. И он ответил, что нет. Разве это не прекрасный сюрприз?

– Да, конечно. Пластинка, подумать только! Почаще бы находить такие вещи!

А какая это пластинка?

– "Ты мое солнце" в исполнении Перри Комо.

– Здорово. Мне всегда нравился этот мотив.– На столе лежали несколько сырых морковок. Отец выбрал морковку поменьше, обтер ее о грудь и откусил.– Как же Тельма нашла ее?

– Ну, как обычно… Просто обшаривала дом, искала новые вещи.

– М—м,– отец жевал морковку.– Слушай, а у кого эта картина, которую мы тогда нашли? Мне она нравилась – этот старый корабль на всех парусах…

– У Смитов. В следующую неделю ее возьмут к себе Сайпики, отдадут Смитам музыкальный ящик старого Ма—кинтайра, а мы отдаем Сайпикам…– и она принялась перечислять вещи, которыми будут обмениваться женщины в церкви в воскресенье.

Он кивнул.

– Да, пожалуй, мы не скоро получим картину назад. Слушай, милочка, попробуй забрать у Рейлисов тот детектив. Я был занят в ту неделю, когда он был у нас, и мне так и не удалось прочитать до конца…

– Постараюсь…– сказала мать с сомнением.– Кстати, я слыхала, что Ван Хьюзенсы нашли у себя в подвале стереоскоп.– Голос ее обрел обвиняющие нотки.– И они целых два месяца никому не говорили об этом…

– Скажи—ка,– сказал отец с заинтересованным видом.– Это тоже было бы неплохо. А много картинок?

– Думаю, что много. Я узнаю в воскресенье. Хотелось бы мне заполучить это… Но мы все еще должны Ван Хьюзенсам за их канарейку. Понять не могу, почему эта птичка сдохла именно в нашем доме! А теперь Бетти Ван Хьюзенс ничем не удовлетворишь. Она даже намекнула, что хочет наше пианино на время!

– Ну ладно, милочка, попробуй все—таки насчет стереоскопа. Или еще чего—либо, что, по—твоему, нам бы понравилось.