Вот введет тебя в гипноз! Так что, голубок ты наш, давай выкладывай все как было. Расскажешь все сам — отпустим с миром. А нет — пеняй на себя… Да, и еще: Ираида Сергеевна сухарики тебе носить в зону не будет, это уж ты мне поверь. — Полина развернулась и опять пошла к подоконнику за очередной порцией никотина.

Жора, чтоб не потерять свою значимость, добавил:

— У тебя есть одна минута на раздумья, — и вынул неизвестно откуда взявшиеся у него песочные часы. Перевернул их и поставил на край стола. Наверное, конфисковал у кого-то, а теперь использует для морального давления на арестованного.

По мере того, как песок плавно перетекал из одного отсека часов в другой, Олежек становился все грустнее. Не верил, может быть, что отпустят его Полина с Жорой.

— Ладно, расскажу. А как вы узнали, что это я?

— Вот как расскажешь, так и я тебе, — не слезая с подоконника, ответила Полина.

— Ну так вот. В четверг, когда Ираида ушла к знакомой своей, я и взял золото. Знаю, где лежит оно. Она же при мне в прошлое воскресенье его вытаскивала. Взял и унес к себе на квартиру, пока ее дома не было, а потом вернулся обратно и стал смотреть телевизор…

— Так что ж ты все золото не забрал? То, что на ней сегодня было, ты же оставил. Оно лежало в шкатулке около кровати, по ее словам. Пожалел, что ли? — сарказма у Полины не отнимешь. Сказал же человек, что все сам расскажет, так чего же его теперь ядом-то поливать?

— Она его на себя надела, когда к подруге ходила.

— А если б лежало в шкатулке, ты бы взял?

Провокационный вопрос. Полина его проверяет, — подумала я.

— Нет, не взял бы. Если бы его не было в шкатулке, она бы раньше времени заметила.

Расчетливый, гад! А я его жалела.

— Значит, золото у тебя дома? — подала я голос из своего укромного уголка. — Что же мы тут сидим?