Бурш задумчиво смотрит туда, куда пес уволок свою 'хозяйку' и продолжает грустно: 'К тому же многих собак надо выгуливать, как следует — чтоб устали, а не до кустиков и обратно. Тот же ротвейлер — ком мышц, мышцы работать должны. Иначе собака дуреет, мощь ее распирает. И с алабаями та же история — пять часов в день выгуливать надо и с кавказцами, даже с мелкими стаффордширами и бультерьерами… Да впрочем ладно, что я тут лекции читаю. Нашим-то мамзелям гиподинамия не угрожает'.

Мамзели действительно носятся вокруг нас как заведенные.

Настает время расставания — Буршу на дежурство, а мне домой надо. Выспаться.

Думал, что вот теперь будет не до компьютера, так режим дня восстановится. А черта лысого со свиристелками. Еще и ночь вышла какая-то дерганная, спал кусками, с утра словно из меня всю ночь веревки вили. И вроде бы ничего такого особенного, банальное дежурство, вполне все рутинно, то одно, то другое. Но встал как с левой ноги и вообще…

Надежда Николаевна уже отужинать изволила, чай пьет. Сообщает последние новости: грибы у меня получились полиэтиленовые, ни вкуса, ни запаха, а вот мясо удачно. Притащила две бутылки какого-то навороченного вина — премировали ее за качественную работу, предлагает завтра устроить пирушку, если день пройдет хорошо, к слову Лихо Одноглазое приносил тут квартплату — мыша задавленного.

— Наверное, тоже к завтрашней пирушке пристроиться хочет?

— Возможно. А почему вы его не кормили сегодня?

Я удивляюсь. Отлично помню, что кормил.

— А с чего вы решили, что скотина некормлена?

— Мявкал требовательно, все ноги собой истер и полную миску умял, когда насыпала.

— Удивляюсь, куда в него влезает. Кормил я его, проглота. Лихо! Морда твоя несытая, явись!

Куда там, явится оно. Оно уже дрыхнет. Без задних ног. Да и передних тоже.

Впрочем, коты, они — загадочные твари.