— Отитов гнойных у тебя не было? — весьма громко осведомляюсь у пациента.

— Чего?

— Ухи болели? Гной был? — громкий ор все же Ильяс слышит.

— Нет, не было.

— А, ну тогда сиди смирно, раз барабанные перепонки у тебя целые.

Он все-таки дергается, когда струя теплой воды хлещет ему в слуховой проход.

Еще раз дергается, когда я тяну его за мочку уха — если ее тянуть книзу — слуховой проход распрямляется. Через минуту прошу Ильяса повернуться другим боком.

— И что дальше? — громко спрашивает он меня.

— Пока пополивай себя теплой водичкой, чтоб не мерзнуть. Ждем несколько минут.

— А?

— Ждем, говорю!

Честно признаться мне все же немного страшновато. Если я ошибся с диагнозом и причина глухоты иная, не ровен час снайпер посчитает, что это я над ним так поиздевался. Он вполне вменяемый человек, но полоса неудач редко кому добавляет благости в характер. Опять же восточный темперамент…

Ну, начали благословясь.

Я сильно радуюсь, когда вижу в струях воды на дне ванны мелькнувший маленький — меньше полсантиметра — темно-коричневый комочек.

— Ну, как слышно?

— Ты чего орешь? — сварливо спрашивает пациент.

И тут же говорит сам себе: 'А!'.

— Значит слышишь?

— Слышу — недоверчиво отвечает Ильяс.

— Если интересно — вон причина лежит на фильтре слива.

— Эта что ли? — брезгливо спрашивает снайпер.

— Она самая. Пробка из ушной серы. Давай, повертайся, вторую вымывать будем.

Проверка слуха у помытого Ильяса показывает, что он слышит прекрасно и ставший привычным с института шепотной тест 'Шульман пошли в шалаш' различает как и положено с нескольких метров.

Однако радость у него быстро сменяется озабоченностью.

— Вот не было раньше такого. Старею.