Ирина про себя хмыкнула, вспомнив, что лосось по-карельски как раз называется лох… А здоровяк тем временем пространно и в деталях рассказывал о том, как на третий раз он уже подходил к вопросу разумно и собирался в путь не абы как.

— В итоге я достаточно серьезно прибарахлился и даже оружием смог обзавестись — этот учитель-ниндзя ухитрился мне состряпать настоящий автомат Шпагина, правда стволик у него под макаровские патроны был переделан и без нарезов, оп, извините, я влез слишком в технические детали!

— Не, настолько-то я в оружии понимаю. Нужда заставила разбираться. Вот полгода тому назад я бы только глазами лупала, а тут все прекрасно поняла — отозвалась слегка слукавив Ирина.

— В общем чувство юмора у ниндзи было, хотя и специфическое. Ходил я как памятник советскому воину-освободителю, весьма фундаментально. А потом приехала шалая девчонка на грузовике, к родителям вроде, и так ловко приехала, что обменяла свой грузовик на срочно сотряпанный бронемобиль — там как раз артель одна стала такие бронеходы делать. Вот я к ней и напросился 'лечусоном'. Родителей-то она не нашла и решила в Питер вернуться, ну а мне по дороге, опять же и ей спокойнее с дополнительным стрелком-то…

— А лечусон — это кто?

— Что? А, это в Аргентине так называют тех, кто вместе с водителями дальнобойщиками ездят — филин это означает. Их роль — самим не спать и водителю не дать задремать, вот и сидят, таращатся. Перед отъездом еще с ней — она как местная кое-какие места знала добычливые — провернули несколько операций, она убедилась, что я вполне в роли охранника-оборонника гож. Так и дернули. Ну а в Питере я уже занялся тем, что умел — поставки продуктов, в первую очередь чаем, кофе. С женой удалось связь навести — в Кронштадте есть несколько радиоконтор, которые помогают связываться с другими регионами, справки наводят кто жив остался, родственников с их помощью люди ищут. Вот и я нашел своих.