— Боевая у вас жена, однако — с чуточкой зависти грустно сказала Ирка.

— Ну так хлебнуть ей тоже довелось, она же в гущу гражданской войны попала, такое видела…

Минутку Ирина пыталась сообразить, сколько же лет жене Альбы, если она еще Ленина видела или кто там в гражданскую-то воевал. Потом вопросительно глянула на Альбу. Тот немного удивился:

— В Грузии гражданская война была. У жены мама грузинка, а жена с братом как раз в Абхазии отдыхали, когда там началась заваруха. Они тогда еще школьниками были, никто и не думал что такое начнется.

— А, Абхазия! — кивнула понимающе Ирина, хотя в общем что там за резня была она не очень помнила. Да там на Кавказе как только стало можно везде закатили резню, это-то она из высказваний Вити запомнила, но конретно кто кого резал — ей было безразлично.

— Ну я был уверен, что вы слышали — обрадовался здоровяк — этот идиот Звиад ухитрился своим нацизмом такое устроить, что и сейчас не угомонятся.

— Звиад? — переспросила для поддержания разговора Ирка, которая из всех грузин знала только Кикабидзе — мамане нравились его песни.

— Да, Звиад Гамсахурдия, интеллигент и идиот, грузинский нацист. При нем как раз все и началось — и в Абхазии и в Осетии и в Грузии. Мне тесть много чего рассказал о той поездке, когда за детьми поехал. Но может быть вам неинтересно? — спохватился водитель.

— Мне очень интересно и вы прекрасно рассказываете, а если бы у вас еще немного сыра нашлось, то и совсем стало бы замечательно. Я любила кофе с сыром… раньше… — тонко намекнула Ирка.