Нюфа шел по школьному коридору, а в затылок ему ухмылялся зоопарк нашей французской гимназии. От первоклашек до учителей. Сзади, на штанах ботаника, бесстыжим пятном маячил след от разлитого Дроном подсолнечного масла. Наверное, Нюфа, как все студни, таскал под брюками толстые подштанники, поэтому ничего подозрительного не почувствовал.

— Эй, Миш, подойди-ка сюда! — Лазарева приняла позу фотомодели и поманила его пальцем с острым ноготком. Я видел, как у Нюфы дрогнули плечи. Он был в нее слегка влюблен. А может, и не слегка. Стихи ей писал — Светка мне показывала — по-французски. — Ты какими подгузниками пользуешься?

Нюфа застыл, словно подстреленный на бегу актер боевика. Неловкая улыбка никак не желала сползать с его пухлых губ.

— Что?

— Какими подгузниками, спрашиваю, пользуешься? — Светка добавила децибелов, и коридор вмиг наполнился не сдерживаемым больше смехом.

— Я не…

— Купи другие. Эти протекают! — ее голос звучал колыбельной песней, трепетал канарейкой в ладони. — Сочувствую. Жить с энурезом не просто.

Несколько секунд Нюфа стоял неподвижно, потом резко развернулся и пролетел мимо меня, обдав запахом пота и жареных семечек. К его чести, надо сказать, он не стал при всех разглядывать свои брюки — сразу помчался в туалет. Ему повезло — следующим уроком была физкультура. Он натянул спортивные штаны и ходил в них весь день, вызывая замечания учителей и насмешки одноклассников.

Правда, нам уже было не до него. Физрук объявил, что всех пацанов на следующей неделе отправляют на военный слет — будем ползать на брюхе и копать траншеи на скорость. С одной стороны, перспектива так себе, с другой — три дня свободы от уроков. Эта новость заставила нас на время забыть о Нюфе.