Любаша взъерошила мне волосы и потянула через голову лямку фартука.

— Погоди, — рассмеялся я, ссадил ее с колен, снял фартук. — Дай руки помою.

— Давай быстрее, а то у меня времени нет.

— Всегда так... — вздохнул я, направляясь в ванную комнату. — Все у нас если не украдкой, так в спешке... Какая это к черту любовь?

— У меня дома ребенок голодный!

— Оксана давно не ребенок, — возразил я. — К тому же не совсем голодная.

— Для меня она всегда будет ребенком!.. — возмутилась Любаша, запнулась и, заглянув в ванную, настороженно спросила: — Что значит — не совсем голодная?

— Я ее пельменями накормил. Она сегодня ко мне заходила.

— Зачем?

Настороженность в словах Любаши выросла до степени тревоги.

— Насколько понял, хотела посмотреть, как живет будущий отчим.

— Да? — недоверчиво переспросила Любаша.

— Да.

Я вытерся полотенцем, привлек Любашу к себе и крепко, чтобы исключить последующие вопросы, поцеловал в губы. Любаша попыталась отстраниться, но я не отпустил, и она обмякла, растаяв в моих руках.

Однако далее все получилось так, будто мы были женаты чуть ли не вечность и секс стал для нас обыденной супружеской обязанностью. Как ни пытался расшевелить Любашу, но, кроме чисто физиологического удовольствия, ничего другого мы не получили. Причем, скорее всего, только я. Мыслями Любаша была далеко от меня, с дочкой, и все мои усилия заставить ее раскрепоститься пропали втуне.

Когда все закончилось, она приподнялась на тахте, оперлась ладонью о мою грудь и заглянула в глаза.

— Она прогуляла уроки?

Я обреченно вздохнул.

— Нет. Говорит, в школе прохудилась крыша, класс залило талой водой, и их отпустили.

Любаша вскочила с тахты, собрала одежду и скрылась в ванной. Минуты через три она вышла оттуда уже одетой.

— Мне пора.

Я натянул трусы, встал.

— Ладно.

Помог ей обуть сапоги, надеть пальто.