Сопливая ностальгия мучила мое второе "я" всю долгую дорогу до города, достигла апогея, когда "Москвич" вписался в плотный поток машин на Кольцевой автодороге, и исчезла бесследно, едва штурман Мирон велел свернуть на совершенно незнакомой развязке.

Свернули, и почудилось, будто приехали вовсе не в Москву, а в какой-то другой, чужой город. Кругом стандартные шестнадцатиэтажки образца семидесятых годов прошлого, двадцатого века, изредка попадаются ларьки и палатки, примета девяностых, а на горизонте виднеется плоский прямоугольник из стекла и бетона с оригинальными буквами на крыле: "РЫНОК". И рядом с рынком невеликая постройка с претензией на западноевропейское изящество, озаглавленная: "БАР". Низкорослое торговое и карликовое питейное, оба заведения отчетливо видны издалека потому, что на подступах к ним сплошь гаражные кооперативы. Не иначе, когда-то здесь был бульвар в сердце новостроек и универсам, советский супермаркет в конце бульвара. Нынче вместо бульвара - стройные ряды гаражей за жестяными заборами, в здании универсама - рынок. И еще бар возник, вырос грибком-поганкой, дабы отсасывать часть доходов из карманов рыночных олигархов.

- Семеныч, это самое, рынок видишь?

- Не слепой.

- Прямо к рынку не езжай, слышь? Вона, у того дома тормозни.

- Зачем?

- Тормози, говорю!

Я послушно выполнил руководящие указания Мирона, прижался к обочине у торца блочной жилой громады, метрах в ста наискосок от рынка.

- Глуши мотор, слышь? Эт самое, ключи от тачки дайкося сюда на минутку.

Мирон вмиг сделался очень деловитым и серьезным. Ключи буквально выхватил у меня из рук, выскочил из машины, я и ахнуть не успел, как задок "толчка" оказался открыт, один из мешков развязан, откуда-то из россыпи яблок извлечен безмен и брикет целлофановых пакетов и, самое главное, ценник. Как по мановению волшебной палочки, автомобиль - мой, между прочим, моментально превратился в торговую точку на колесах.