Впрочем, даже Комитет не мог бесконечно оставаться прежним. Третий состав объективно был гораздо слабее предшественников. Значительная его часть не то, чтобы пыталась злоупотреблять своим положением в каких-то личных целях. Скорее, у них появились сомнения в правильности того пути, по которому МКЭК вел человечество. Кто-то, считая, что угроза краха миновала, выступал за отмену всех нововведений Комитета и, вообще, за самороспуск этого органа, якобы выполнившего свою задачу. Находились и радикальные элементы, которые, напротив, требовали отказа от технологической цивилизации и приведения человечества «в состояние гармонии с природой». Кроме того, после колоссального системного кризиса, который пришелся на период работы первых двух составов МКЭК, наступила относительная стабилизация, постепенно перерастающая в стагнацию. Задача по спасению человечества как вида была и впрямь выполнена, новых идей не было, и функция Комитета в таких условиях сводилась к контролю выполнения ранее принятых решений. Не имея возможностей для развития, МКЭК грозил переродиться либо в чисто бюрократическую структуру, либо в очередную «говорильню», сродни парламентам старых времен. Требовалось РЕШЕНИЕ — срочное и радикальное. Сродни тому, что когда-то создало Комитет.

Оно пришло — назревшее и неожиданное одновременно. Третий председатель МКЭК Ахмед Нидермайер провозгласил себя Императором Всемирной (Земной, Человеческой) Империи. Комитет объявлялся упраздненным, однако его члены автоматически получали должности советников при дворе Императора с сохранением большей части прежних полномочий. Оставались в силе и ранее принятые решения МКЭК.

Человечество в тот день проснувшееся в новом мире, поначалу испытало настоящий шок. Правда, он не был долгим и не сопровождался никакими серьезными потрясениями. Не было ни массовых акций протеста (ибо в жизни простых людей практически ничего не изменилось), ни арестов и расстрелов политических противников (за неимением таковых). Кроме того, обошлось без заговоров и попыток сепаратизма.