Но не успели они сделать еще по паре глотков, как с кухни послышался буравящий душу скрип, а затем растрепанный жестяной грохот. Мотня побежал в кухню, а Чекан остался допивать пиво.

Мотня вернулся озадаченный.

– Ничего не понимаю. Ящик из тубмы сам выполз и упал…

– Что там лежит-то у тебя?

– Да хрень всякая: проволка, гвозди, провода…

– Может, дом покосило?

– Тогда бы и другие ящики поехали, чудило!

– Значит, Филиппыч. У меня у тетки в доме живет Филиппыч. Она ему сахарок кладет, чтобы был добрей. Потому что, когда Филиппыч рассердится – всё вверх дном переворачивает. Никого не видно, а посуда с полки так и летит.

Мотня хмыкнул.

– Это ты кина насмотрелся.

– Да пошел ты! Мне тетка сама рассказывала! А общаться с ним надо ласково. Особенно если что-нибудь пропадет с ясного места, и никак найти нельзя. Значит, Филиппыч сбондил. Тогда надо сказать: "Филиппыч, забавник, поди поешь каши, отдай вещи наши". И через полчаса – хоп! – всё снова на месте. А если начать базар на забор мазать, то стремно будет… Еще он зеркало не любит…

– Я мочиловку Косого прошел, там стрельбы было – до неба. Во где стремно было, понял?

– Понял,-кивнул Чекан, потянувшись то ли к сосискам, то ли к пиву, то ли к тому и другому. Но не дотянулся.

Где-то затрещало, свет погас, телевизор потух. Комнату заполнили молчаливые сумерки.

Мотня отвратительно выругался.

– Монтеры наши, туда и так их!

– Позор двадцатого века,-констатировал Чекан.

Поскольку уже довольно сильно стемнело, Мотня взял зажигалку и, освещая себе дорогу ее слабым огнем, отправился к входной двери. В прихожей он бесполезно пощелкал выключателем и снова страшно выругался.

Вернулся он уже менее злой, потому что сильно удивленный.

– Хрень какая-то. Все предохранители сразу повыбивало. Включаю – снова вырубает. Не видал такого.

– Может в доме что-то?

– У соседей всё нормально, счетчики крутят, в натуре…