Большой палец Мотни чересчур нагрелся от зажигалки, которой он освещал себе окрестности. Громко матерясь, он затряс рукой, остужая ужаленную кожу. А когда кончил шипеть и рычать, оба приятеля услышали ровный шум водопада.

– Это ты воду на кухне включил?-спросил Мотня.

– Я пиво пил,-возразил Чекан.

– Тогда какая падла кран трогала?

На этот вопрос Чекан на всякий случай не отозвался, всё более убеждаясь в истинности теткиных рассказов.

Мотня постоял, соображая насчет "падлы".

– А может просто кран лажёвый – потек,-высказал он логичное предположение, но на всякий случай произнес магическую фразу:-Если кого найду – урою!

Снова осветив пространство прыгающим огнем зажигалки, он отправился на кухню. Из крана хлестало, как из петергофского фонтана.

"Интересно, горячая течет или холодная?"-почему-то зашевелилась в голове мысль.

Но как только он взялся за кран, сверху на шею упало что-то легкое, змеящееся.

"Провод какой-то",-успел подумать Мотня, брезгливо хватаясь за него другой рукой.

Чекан сидел и слушал шум льющейся воды, пока не почувствовал себя немного идиотом. Он слышал грохот табуретки, о которую хряпнулся головой упавший Мотня, но и предположить не мог, что его кореш валяется на полу, а списал всё на малогабаритность наших кухонь и плохую видимость.

"Табуретку сбил, бегемот!"

В конце концов в душе у Чекана стали ползать беспокойные тараканы.

– Мотня! Ты что там, копыта отбросил?-громко сказал он, думая, что шутит.

Никто не отзывался; табуретки больше не падали. Чекан понял: хочешь, не хочешь – придется оторваться от стула и пива и идти искать кореша.

Он стал шарить свою зажигалку, лежавшую возле тарелки. Зажигалки не было, хотя Чекан точно помнил, как два раза закуривал от нее. Он поднял тарелку, отчего лежавшая в ней вилка с нехорошим звоном упала на пол, и обшарил всё вокруг. Источник огня и света исчез. Не исключено, что зажигалка упала на пол – да где теперь в темноте найдешь!