Распорядитель успел отойти лишь на пять шагов, когда у него за спиной раздалось непередаваемое тарахтение останавливающихся барабанов и стук высыпающихся в лоток выдачи двадцати серебряных долларов - а под потолком снова стал сходить с ума проклятый гонг.

Ну как же ей не знать, что этот сукин сын Нунцио вонючий извращенец. Разврат ходячий. Куча говна от уха до уха. Изверг в нейлоновом исподнем. В какие только игры Мэгги не приходилось играть - но то, чем теперь хотел заняться этот сицилийский де Сад, воняло откровенной блевотиной!

Она чуть в обморок не рухнула, когда он это предложил. Сердечко которое, кстати говоря, специалист с Беверли-Хиллс рекомендовал поберечь вовсю заколотилось. Свинья! - завопила Мэгги. - Вонючая развратная свинья! Ты ублюдок, Нунцио, ублюдок! Она выскочила из постели и принялась судорожно натягивать на себя одежду. Даже не потрудилась найти бюстгалтер - натянула невзрачный свитерок прямо на голую грудь, все еще красную от объятий и страстных укусов Нунцио.

Сицилиец сидел на кровати - тщедушный на вид мужичонка с седеющими висками и лысиной на макушке, - и на глаза ему наворачивались слезы. Да, он подонок, верно Мэгги его свиньей назвала - но перед ней он беспомощен. Любит он эту проститутку, эту блядь, которую сам же и содержит. Будь это какая-нибудь занюханная детройтская дешевка, он бы живо выбрался из постели и отделал ее от души. Но ведь это Мэгги - она же из него веревки вьет! Ну да, он предложил... чем бы еще заняться... а все потому, что она его так завела. Но Мэгги вдруг словно взбесилась. Хотя ничего такого он вроде и не предложил.

- Мэгги, радость моя, ну поговорим... Мэгги..,

- Ты грязная свинья, Нунцио! Дай мне денег! Я иду в казино и до завтра видеть твое поганое свинячье рыло не желаю! Усек?

Она обшарила его штаны и бумажник и забрала восемьсот шестнадцать долларов - а он только провожал ее глазами. Да, он был перед ней беспомощен. Он выкрал ее из того мира, который казался ему классным, - и теперь она могла вертеть им, как хотела.