– Сдуреешь здесь с тобой, – говорит наконец Макс.

Голос глохнет в вязкой тишине избушки. Кот беззвучно разевает пасть, спрыгивает на пол и, гордо задрав хвост, идет к дверям.

Посидев еще с минуту, Макс выходит следом, седлает Серко и едет на турбазу в Каралок.

– Не дам, бляха-муха! – кричит Лена. – Споишь мне Мишку, а ему туристов завтра вести…

– Ленка, да один фунфурик!

Они с Мишей начинают пить в доме, но скоро выходят покурить, прихватив спирт с собой. Под навесом у костра хихикает компания туристок. Увидев инструктора, они оживляются. Миша еще достаточно трезв, чтобы быть обаятельным – на свой, слегка разбойничий лад. Его теребят, расспрашивают о каких-то подробностях, и Макс начинает скучать. Отвлеченно рассматривает туристок. В темноте у костра толком не разобрать, но вроде бы симпатичные. Самой старшей – лет двадцать, не больше…

Одна из девушек нагибается к Максу, опасливо косясь на близкий огонь.

– А вы коней сами объезжаете? – низкий и хриплый голос продирает Макса по ребрам. По лицу девушки пробегает секундная растерянность, и она откашливается, смущенно смеется: – Дымно… Сами? – повторяет она чистым сопрано.

Глаза ошалевшие и восторженные. Хорошая девочка. Макс, прихватив стакан, присаживается рядом.

– Выпьешь?

– Это спирт?

Макс ухмыляется. Туристка, заранее скривившись, пьет. Хорошая девочка. И, похоже, приехала одна.

– Ты здесь первый раз?

Она кивает, спрашивает о чем-то. Дребезжит расстроенная гитара, заглушая голос, и Макс придвигается поближе. Пушистые после бани волосы щекочут щеку.

– Как тебя зовут-то? – шепчет он, – Катя? Нравится у нас? – Макс осторожно опирается за ее спиной о лавку, и Катя с улыбкой поправляет челку. Ее голос то и дело оборачивается низким контральто. Лицо девушки становится жадным и испуганным одновременно, и незначительные слова отдаются в Максе горячими толчками. «Дым», – говорит он, и Катя облегченно смеется.