– Маралятина от уксуса задубеет! – Лена сует в руки туристу трехлитровую банку. – Это простокваша, ею маринуйте… Макс, иди займись уже, чего сидишь!

Он привстает, кидает прощальный взгляд на экран. В разгаре очередное рубилово, и Макс ненадолго подвисает, зачаровано следя за дракой, но, вспомнив о Кате, выходит.

Она сидит у костра, на коленках – обломок доски с кое-как накромсанным луком. Услышав шаги Макса, поднимает заплаканное и счастливое лицо. Улыбка ничего не обещает, но при мысли об уже близкой ночи Максу становится тепло. Катя шмыгает носом, тянется утереть слезы, но останавливается.

– Нож-то тупой, – говорит Макс, расстегивая ножны – На, мой возьми… не порежься только.

Катя осторожно берет нож обеими руками, проводит пальцем по гладкому лезвию.

– Смотри не порежься, – повторяет Макс. – Жрать охота, – он заглядывает под крышку кастрюли – первая порция уже замаринована. В нос бьет запах мяса, пересыпанного луком и залитого простоквашей. Макс пальцами вытаскивает кусок, отправляет в рот. Еще один протягивает Кате:

– Попробуй!

– Фе, – она морщит носик. – Лучше нормальных шашлыков подожду.

– Ну как хочешь, – Макс запрокидывает голову, ловит ошметки мяса широко раскрытом ртом. – Эх, не то, – говорит он с набитым ртом. – Вот когда совсем свежее, горячее еще, с кровью… Ты его кусаешь, а она по подбородку течет…

По лицу девушки пробегает тоскливо-мечтательная гримаска и тут же сменяется испуганным недоумением.

– Ты шутишь? – Катя хмурится и отдвигается, тревожно глядя на жующего Макса.

– Мы здесь совсем дикие, не знала? – Макс подмигивает, и она улыбается, но в глазах еще тлеет смятение. Несколько туристов вслед за Максом берут по сырому куску из ведра, и Катя не может понять, кому из них и правда нравится едва замариновавшееся мясо, а кто просто выпендривается.