Что бы там ни происходило внизу, Дункан верил, что скоро, очень скоро он узнает об этом. Если — ох, как бы ему хотелось надеяться, что это не так! — дежурный рьяно выполнял свои обязанности и внимательно следил за изображениями на экранах мониторов, он неизбежно должен был заметить уловку Дункана. Не пройдет и двух минут, как охранники прибегут и откроют двери стоунера Среды. И тогда уж ему, Дункану, не миновать судьбы — его закроют в цилиндре Вторника.
На панели, конечно, не будет никакой информации о том цилиндре, в котором сейчас спрятался Дункан. Следить за этим стоунером — дело Среды. Когда в полночь будет происходить смена персонала, заступающий на вахту дежурный с помощью специальной кнопки переключит схему со Вторника на Среду. Таким образом, дежурный, сидящий сейчас у пульта, не имеет информации о том, что кто-то занял чужой стоунер.
«Ошибочно — это и есть правильно», — подумал Дункан.
Прошло по меньшей мере две минуты. К этому моменту стоунирующая мощность уже была автоматически подведена к цилиндру Вторника. Если бы Дункан находился сейчас в нем, тело его уже превратилось в самую твердую субстанцию в мире, а сознание покинуло бы его. В таком состоянии, когда движение молекул практически останавливается, его можно было бы без каких-либо последствий поместить хоть в самый центр солнца — даже там он нисколько бы не расплавился.
«Прекрасно, — подумал Дункан. Сейчас дежурный увидел индикатор, сигнализирующий о том, что я окаменел. Он пробежит глазами по всем двенадцати экранам и убедится, что никто из его подопечных не спрятался в спальне или еще где-нибудь.