Он, конечно же, захочет удостовериться, что я не укрылся в данной, и включит масс-детектор. Надеюсь, он не станет всматриваться в окна цилиндров Вторника, чтобы определить, всели на месте. А ведь он вполне может проделать это». Дункан рассчитывал, что бдительность дежурного к концу смены притупилась, и он устал от утомительного и одноообразного напряжения.

Дункан начал отсчитывать минуты. Когда закончилась пятая, он уже не сомневался, что уловка его сработала. В течение следующих пятнадцати минут он будет волен поступать по своему усмотрению. Город полностью окаменел, в каком-то смысле увял так же быстро, как растение, которое библейский Бог вырастил для пророка Ионы. Дежурный и охранники в эту минуту сами залезали в свои цилиндры, до того, как обитатели Среды выйдут из стоунеров, и новый персонал больницы приступит к выполнению своих обязанностей, оставалось не менее двенадцати минут.

У него было в запасе еще и некоторое дополнительное время. Сигнальные лампочки, соответствующие тому цилиндру, в втором сидел сейчас Дункан, гореть не будут, и у дежурного из Среды не возникнет необходимости проверять эту комнату.

Однако Дункану надо было покинуть больницу еще до того, как проснутся жители наступающего дня. Лучше всего выбраться на волю раньше, чем люди появятся на улицах.

Дункан встал и толкнул дверь цилиндра. Она отворилась, и Дункан вышел из стоунера, испытывая странное, непривычное чувство — сейчас за ним никто не следил. Он был свободен от всевидящих глаз. Необычная свобода немного беспокоила: он отвык от нее. Теперь он был действительно один.

«Да возьми же себя в руки, слабак, — ругал он себя. — Ты получил то, что хотел, а паникуешь. Вот так обработали. Приучили чувствовать себя в безопасности только под наблюдением правительственных соглядатаев, когда уж точно нет никакой возможности сделать зло ни другим, ни себе».