Затем он обошел вокруг стоунера, подставил под него плечо и, обхватив обеими руками, попытался перекатывать его. Мышцы стонали от напряжения, словно призывая его ослабить усилия, сжалиться над ними. Дункан, тяжело дыша, все-таки сумел продвинуть цилиндр на несколько дюймов вперед.

Еще одна подобная операция, на сей раз к южной стене, — и цилиндр занял нужное положение. Дункан улыбнулся.

Оставалось десять минут до того, как город наполнится жизнью.

В действительности на Манхэттене в это время спали не все его обитатели. Полицейским, отдельным служащим муниципалитета, пожарным и водителям скорой помощи и некоторым другим разрешалось выходить из цилиндров раньше, чем всем остальным. Таких, однако, было немного, и никто из них не знал, что какой-то объявленный вне закона нарушитель дня сбежал.

Сбежал!

Улыбка лишь высветила ощущение реальности: он еще не свободен. Он еще не выбрался из той тюрьмы, в которой пробыл так долго. А если это и удастся ему, кто знает, долго ли он пробудет на воле.

Ужасно хотелось отдохнуть, но времени уже совсем не оставалось. Подойдя к западной стене, Дункан уперся в нее спиной напротив того места, где раньше стоял цилиндр Среды. Затем он сгруппировался, словно устремившийся вперед бегун, и уперся правым каблуком в основание стены у самого пола.

Словно выстрел стартера раздался в его голове. Дункан подскочил и бросился вперед. Несколько больших шагов с разбега — и он, высоко подпрыгнув, отбросив корпус назад, вложив всю силу в удар, обеими ногами толкнул верхнюю часть цилиндра. Несмотря на крик, который Дункан издал в момент удара, словно надеясь, что он добавит ему силы, — ничего не произошло.

Дункан упал на спину, перевернулся и оказался на всех четырех.