Горвик стоял перед своим народом — всеми, кого удалось собрать в цитадели Зандагара, — на площади перед дворцом. Здесь были мужчины, женщины, дети, торговцы оружием, хозяева рынков, охотники, кожевники — все жители города, и все они, забросив свои дела, собрались здесь и теперь нетерпеливо ждали, что им скажет князь. На фоне зубчатых стен большого двора вырисовывались силуэты армии, старательно собираемой Горвиком за последнее время — ему удалось, особенно после страшной гибели посла Кулла, убедить народ в такой необходимости, и народ выражал довольство демонстрацией военной мощи.

Он стоял на балконе выше всех людей во всем своем сверкающем военном снаряжении. Он помахал народу, услышав в ответ громкие приветствия. Кроме него, на балконе, скрываясь в его тени, стоял Ксолдив, непопулярный в народе, вызывающий подозрения, хотя он и проворачивал свои таинственные и зловещие дела по большей части в холодных подземельях дворца, чьи своды облюбовали пауки. Группа командиров Горвика тоже стояла с ним, сжимая копья, чьи смазанные маслом мечи покоились в изукрашенными драгоценностями ножнах.

Горвик поднял руку, и в толпе наступила тишина.

— Мой народ, — начал он, — мы слишком долго жили под страхом змеелюдей. Слишком часто они нагло нарушают наши границы, угрожая даже стенам этого города, алкая власти над ним.

Князь выдержал паузу, позволив прозвучать гулу одобрения.

— Вы хорошо знаете, что я создал армию, обучив столько воинов, сколько было возможно, дабы она способствовала мне в отражении угрозы.