— Да? И что? Похорошевшим разрешается приходить сюда. Или писать.

Тэлли фыркнула.

— Но только они этого не делают.

— Я бы сделала.

Шэй устремила взгляд на другой берег реки, на шпили бальных башен, и решительно впилась зубами в ноготь.

— Я бы тоже, Шэй. Я бы к тебе приходила.

— Ты уверена?

— Да. Правда.

Шэй пожала плечами, улеглась на спину и стала смотреть на облака.

— Ну ладно. Но ты не первая, между прочим, кто такое обещает.

— Да, знаю.

Несколько минут они молчали. Тучи медленно проплывали по небу, время от времени заслоняя солнце, воздух становился прохладнее. Тэлли подумала о Перисе, попыталась вспомнить, как он выглядел, когда откликался на прозвище Шнобель. Почему-то теперь она не могла вспомнить его уродливое лицо. Словно те минуты, когда она увидела его красавцем, стерли воспоминания длиной в целую жизнь. Теперь она помнила только Периса-красавчика. Нынешние глаза, нынешнюю улыбку.

— Интересно, почему они никогда не возвращаются? — задумчиво произнесла Шэй. — Даже просто в гости не приходят.

Тэлли сглотнула подступивший к глотке ком.

— Потому что мы такие уродливые, Худышка, вот почему.

ВЗГЛЯД В БУДУЩЕЕ

— А вот вариант номер два.

Тэлли прикоснулась к своему кольцу-интерфейсу, и изображение на уолл-скрине — большом настенном дисплее — изменилось.

Эта Тэлли была стройная, с очень высокими скулами, темно-зелеными кошачьими глазами и широким ртом, растянутым в многозначительной улыбке.

— Это, гм… очень необычно.

— Ага. И сильно сомневаюсь, что это вообще допустимо.

— Тэлли поиграла с параметрами формы глаз, а брови опустила так, что они стали выглядеть почти нормально. В некоторых городах делали экзотические операции (только новеньким), а здесь власти гордились своей консервативностью. Тэлли сомневалась в том, что врач удостоит этот вариант внимания, но просто было весело выкачивать из программы все ее возможности. Думаешь, я очень страшная?