— Да нет. Ты просто натуральная киска, — хихикнула Шэй. — Увы, я говорю в абсолютно прямом смысле. Киска, которая кушает дохлых мышек.

— Ну ладно, ладно. Поехали дальше.

Следующая Тэлли представляла собой гораздо более близкую к общепринятым стандартам морфологическую модель.

— Жутко банально, Тэлли.

— Да ты что! Я так долго над этим вариантом трудилась! Я думаю, мне так было бы очень круто. Просто как Клеопатра.

— А знаешь, — заметила Шэй, — я читала, что настоящая Клеопатра вовсе не была такой уж раскрасавицей. Она всех сражала наповал своим блестящим умом.

— Ну да, да. А ты ее фотку видела?

— Тогда не было фотоаппаратов, Косоглазка.

— Вот-вот. Так откуда же тебе тогда знать, что она была уродка?

— Оттуда, что так все время писали историки.

Тэлли пожала плечами.

— Может быть, она была самой настоящей классической красавицей, а они об этом даже не знали. У них тогда странные понятия о красоте были. Они представления не имели о биологии.

— Повезло им, — вздохнула Шэй и посмотрела за окно.

— Ну ладно, мои морфы тебе не нравятся, почему не покажешь мне свои?

Тэлли очистила уолл-скрин и плюхнулась на кровать.

— Не могу.

— Сконструировать можешь, а смотреть сил нет?

— Да нет, на самом деле не могу показать. Я никогда такого не делала.

Тэлли от удивления широко раскрыла рот. С программой будущей внешности, позволявшей создавать морфы, баловались все, даже малые дети, у которых структура лица еще не устоялась окончательно. Помечтать о том, как ты будешь выглядеть, когда станешь красивым, — это занятие считалось неплохим способом скоротать время.